О волосах, трёхцветной кошке и трансе
«Твои два вихра на макушке ещё сделают тебя счастливой» – приговаривала бабушка, пытаясь причесать меня утром. По-моему вихров этих было гораздо больше, чем два, и утреннее причёсывание всегда было «мукой мученической». Хотя… почему было?
Кстати о счастье. Вы слышали народную примету: «Хорошо растут волосы у счастливых и беззаботных»? У меня они растут хорошо. Правда, в разные стороны. Прямые, как солома, мягко-шелковистые на ощупь и, вопреки всем приметам – непослушные совершенно. Так что, если таким бывает счастье – это оно.
А уж если говорить о цвете волос, по которому, говорят и характер определить можно… Во-всяком случае, славянские приметы однозначно определяют рыжеволосых, как коварных и наглых, русоволосых, как справедливых… Да-да, блондины – холодны и боязливы, а брюнеты упрямы и непостоянны. Не слышали? Если доверять этой градации, то мне нужно сделать колорирование – с чёрно-рыже-русыми прядями. Но пока не буду. Останусь для окружающих загадкой, а не трёхцветной кошкой, которая тоже, говорят – к счастью.
Самое (для меня) забавное – фактура волос, которая тоже рассматривается, как определитель некоторых черт характера. У человека податливого, сговорчивого – мягкие волосы, у прямодушного – прямые… Как сказал бы один мой интернет-приятель – ЩАС! Читать далее



Мне кажется, что три четверти знакомых могли бы сегодня подписаться под этими словами. «Невроз выходного дня» – его описал ещё полвека тому назад психотерапевт Виктор Франкл. Синдром, которому подвержены трудоголики.
Как я люблю ходить по магазинам, я вам
Строили планы, продумывали маршруты, а самым главным предметом в доме считали чемодан, в котором на случай неожиданного предложения или горящего тура было собрано всё необходимое для путешествия. Вдруг случатся
Он подарил нам i-зависимость, придал высоким технологиям изящные формы – и мир стал совершеннее.
Вот ведь берёзка, сбрасывая листву, не ко сну готовится, а к весне – к липким почкам, блестящим листикам, серёжкам. Избавляется от шелухи, мусора, прошлого, прожитого, чтобы освободить место для нового, ещё не знанного и уже потому – замечательного.